Ура

До семнадцатого года

Был лишь праздник у народа:

Крепостные, дискотеки, жандармерия, стриптиз...

Царь катался в «мерседесе»,

А столичные повесы

Рассекали в «кадиллаках», что поставил им «ленд-лиз».

И фабричные девчонки

Обожали сэндвич тонкий,

«Кока-Колу», «Кама сутру» и родной капитализм.

Одевались от Кардена,

Рок любили и Шопена,

И уж просто обожали НЛО и спиритизм.

И в деревне богоданной

Каждый был себе хозяин,

Был у каждого участок, смокинг, видик, вертолет.

Крепостничество не в тягость,

Коль помещик-душка – сладость...

Но не знал народ счастливый, как всю жизнь перевернет.

Где-то в жуткой загранице,

Ковыряя в ухе спицей,

Обитал коварный Ленин (диверсант, шпион, масон).

Отличаясь гадким нравом,

Называться мог по праву

Кем-нибудь из той нечисти, чье название – легион.

Он ходил с трубой подзорной

По проспектам и уборным.

Залезал он на соборы, скалы, шпили и столбы.

И оттуда взгляд коварный

Направлял на север дальний,

И мечтал страну Рассею грохнуть, вздернув на дыбы.

И ворвался год геенный

В Петроград, куда тот Ленин

В запечатанном вагоне (как в троянческом коне),

Наконец-то вперся нагло

(Вероломно, агрессивно),

Пролетев на БТРе, как в чужом кошмарном сне.

Был тот Ленин каратистом,

Кунгфуистом и штангистом

(А иначе б в одиночку всю страну не поборол).

С горсткой спутников плечистых

(Иудеев и буддистов),

Сам себя на трон российский, худо-бедно – произвел...

Как веревочке не виться,

Тут конец приходит быстрый:

Не прошло еще и века, но российский богатырь,

Демократ (не помню намэ),

Поднимает рашен знамя,

Энд немножечко свобода, энд чуть-чуть плюрулялизьм.

Хоть не царь, но в «мерседесе»

(Говорят, купил в Одессе),

Рассекает по столице дайджест-спонсор-менеджмент.

На военном хит-параде

Сам себе вручил награды:

Крест Мальтийский, орден Бау энд Почетный Легион.

И теперь-то наконец-то

Возрождается планета:

Вайсе-блау-роте фане нежно реет над штаат.

Ду ю спикаешь по-руссиш?

Это есть, конечно, плёхо,

Потому что весь Россия есть немножко возрождат!