Клад

Клад (баллада)

 

Я был в таверне – шумной и драчливой.

Старик сидел в углу, судьбой забыт.

Я подошел и заказал два пива

Он долго пил, потом и говорит:

 

- Сынок, спасибо, что меня уважил,

За это расскажу тебе про то,

Как, если б захотел, я принцем зажил

И в грязь бросал бы соболиное манто.

 

...Я юнгой был сопливым, был салагой

И в пьяном разговоре услыхал

Как клад, добытый кровью и отвагой,

Один пират матерый закопал.

 

Про карту услыхал, на карте – остров,

Что есть она, и даже - у кого.

Я загорелся – тысяча пиастров

Вершиной стали для сознанья моего.

 

Богатство, роскошь, женщины и страны

И никаких проблем – лишь отыскать

Пирата этого – владельца карты старой,

Волшебной карты – как еще сказать?

 

И я учиться стал не для забавы,

Я жил лишь мыслью этой – шли года,

Я капитаном стал, добился славы,

Мне в деле равных не было тогда.

 

Я покорил ревущие широты,

Свидетельство тому – моя серьга.

Шпицберген видел, Фудзи видел, фьорды,

Летучих рыб, антарктики снега.

 

И вот в расцвете сил его я встретил

И картой завладел – Бог мне судья.

Мой блеск в глазах тогда б любой заметил,

К заветной цели приближался я.

 

Я шхуну присмотрел, набрал команду

И разработал план до мелочей.

Не помешала б целая армада:

Клад или мой, или вообще – ничей.

 

Я вышел в море! Я пришел на остров!

Мой план сработал – бунт на корабле,

Я высажен – и больше нет вопросов,

Я раскопал его – сундук при мне!

 

Мои сокровища мне вместо солнца светят

Пока мой друг корвет за мной ведет,

А в судный день придется мне ответить

За то, что с ним потом произойдет.

 

Но что это – срок третий на исходе,

Последний срок – а вдруг он не придет?

Здесь караваны никогда не ходят

И штормом никого не занесет.

 

...Тянулось время, а потом – застыло,

С трубой подзорной я бродил меж скал.

Но ни одна монета не остыла,

Я каждый день их по одной ласкал.

 

Моя труба от ветра помутнела,

Глаза – от бликов солнечных вдали,

Обидно было – я ведь то и дело

На горизонте видел корабли.

 

Но каждую из тысячи монету

Я знал на ощупь, помнил наизусть.

Мне по ночам не нужно было света,

Мой клад – гарем, я – шах, и к черту грусть!

 

И вот однажды (это было утром)

Услышал: «Юнга с боцманом правы,

Да, правда человек, и смотрит мудро».

Глупцы! Плебеи! С шахом – не на «Вы».

 

Что было дальше – помню, как в тумане:

Подняли, на корабль привели.

Монета за щекой, а не в кармане,

Чтобы по ней на клад не набрели.

 

Меня подстригли и одели в робу,

А! Дали человеческой еды...

Меня лишь случай вытащил из гроба –

Они зашли на остров взять воды.

 

Семь лет прошло, как после оказалось.

Счастливых лет – я думаю теперь.

Я стар уже, немного мне осталось,

Вот вся история – как хочешь: верь, не верь».

 

«Вот бред» – подумал я и встал, прощаясь,

«Бедняга, и в кармане – ни гроша»

Старик же, как-то странно улыбаясь,

Дукат испанский вынул из плаща.

 

Отполированная пальцами монета

В ладони старика сверкнула так –

В таверне, как от солнечного света

В углы и под столы забился мрак.

 

И молвил он: «Я жизнью не рискую,

А у тебя есть шанс, есть два пути.

По памяти я карту нарисую,

Решишься – знаешь, где меня найти...»

 

1996