Свет ореола осенней берёзы сумрак рассеял аллей

Мазманян Валерий Григорьевич родился 9 июля 1953 года в семье военнослужащего.

В 1975 году закончил Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков.

Живёт в Москве. Работает в ГБОУ Школа № 1912.

Автор книги «Не спросишь серых журавлей».

 

Свет ореола осенней берёзы сумрак рассеял аллей

 

Мучим себя до скончания века -

что-то чудесное ждём,

серое небо с прожилками веток

вечер штрихует дождём.

 

Годы уходят всё тише и тише,

вздохами жизнь не кори,

листьев узоры на клёнах распишут

под хохлому фонари.

 

Любим по-прежнему - наша награда,

дни впереди не пусты,

данью зиме принесли листопады

золото палой листвы.

 

Вытри тайком набежавшие слёзы

и ни о чём не жалей...

свет ореола осенней берёзы

сумрак рассеял аллей.

 

Листва раскатала разноцветный ковёр-самолёт

 

Ходит тихой монашенкой галка -

ищет что потерял листопад,

уходящую осень и жалко,

и привычен прощальный обряд.

 

Что-то грустью вечерней оценим,

а бессонницей - наши грехи,

серый день декорирует сцену -

чёрных веток и снега штрихи.

 

Не найдутся у сердца ответы -

обойдёмся без вздохов и слов,

вырезает фонарь силуэты

чуть размытых туманом домов.

 

В золочёные окна квартала

сны красивые осень вернёт...

не напрасно листва раскатала

разноцветный ковёр-самолёт.

 

Осень берёзовой люстрой сумрак осветит ночей

 

Бликами жёлтые листья

с ивы - на дремлющий пруд,

алость рябиновой кисти

скоро дожди расклюют.

 

Годы осыпались галькой

на перепутье версты,

две любопытные галки

свитки считают листвы.

 

Серые будни и морось

не превратятся в печаль,

ливень серебряный волос

вновь распустил по плечам.

 

Не торопи, если грустно,

время прилёта грачей...

осень берёзовой люстрой

сумрак осветит ночей.

 

В небе белую пену гуси взбили крылом

 

Ни разбитое блюдце,

ни себя не жалей,

листья-бабочки бьются

в паутине дождей.

 

Под ночное стаккато

вспоминай, как любил,

капли летних закатов

стынут в гроздьях рябин.

 

Не оставишь всё прежним -

без тоски погрусти,

серебро не удержит

лист кленовый в горсти.

 

И прими перемену

и в судьбе, и в былом...

в небе белую пену

гуси взбили крылом.

 

И гроздья спелые калины до жара солнце раскалило

 

Ещё не гонит осень лето,

и тень плетёт узор из света,

и гроздья спелые калины

до жара солнце раскалило.

 

Потом слова и взгляд усталый,

и утром в синеве растает

вчерашний день, косяк гусиный

и то, что у судьбы просили.

 

Не проживёшь ушедшим маем -

грустим, горюем понимаем,

слеза заката каплей алой

на куст шиповника упала.

 

Душа не знает, что удержим

мольбой, молчанием, надеждой...

и переплёт оконный крестит

не сумерки, а тех, кто вместе.

 

Небо через веток сито цедит в лужи синеву

 

Мать-и- мачеха в овраге,

грач во фраке - важный лорд,

лист исписанной бумаги

принял нашу грусть на борт.

 

Накопилась лет усталость,

не смахнуть рукой, как пыль,

а кораблик поднял парус,

покачнулся и поплыл.

 

Голуби за нами - свитой,

сон январский наяву -

небо через веток сито

цедит в лужи синеву.

 

Время - это миг, по сути,

встал малыш - старик присел...

а любовь и вёсны крутят

наших судеб карусель.